Sabbah

Но с тех пор, как Она подарила мне взор
Леденящие вихри вошли в мои сны
И все чаще мне снились обрыв и костер
И мой танец в сиянии чёрной Луны
Я готов был собакой стеречь ее кров
Ради счастья застыть под хозяйской рукой
Ради права коснуться губами следов
Мне оставленных узкою, легкой стопой
© С. Калугин.

Сильный ветер пробирал до костей. Пробирал бы, если бы мне было до этого дело.
Я поднимаю глаза-светлячки и смотрю на небо.
Я знаю, там за ястребами, вечерними облаками есть тот, кто смотрит на меня сверху вниз. Этого ублюдка ждет шоу.
Я опускаю глаза и моргаю, единственный раз за сегодня.
Прожженные и сгнившие веки опускаются и поднимаются, медленно, будто бы я хочу не смотреть на то, что вижу.

Армия: сотни воинов альянса. Люди, дварфы, гномы - живые. Мои искусственные губы обхватили сигару, зубы её грызут, дым проходит через все мое тело, выходя из дырок в легких и боках.
Их доспехи блестят, глаза горят жизнью и надеждой. Что интересно видят они? Я поворачиваю голову и осматриваю роты немертвых. В другой стороне живые - эльфы. В их глазах тоже есть надежды, но они холодны, терпеливы, воздержанны. Они достойные союзники, достойные воины и маги.
Огонь в небеса. Час битвы настал. Я затягиваю ремни на щите, он не слетит с моей руки, только вместе с ней. Хватая топор, я поднимаю его над головой, готовый хрипло выкрикнуть боевой клич. Он вольется в другие кличи, в крики командиров, знаменосцев и прочих солдат. Но он должен быть громче крика противников. Мы должны победить их в самом начале, мы должны показать им их место.
На этом материке мало место для нас, и их места в нашей Мести нет, а значит, они умрут. Все.

Сильванас была рядом, с ней было спокойно. Леисс командовала боем и сыпала градом стрелы. Противники падали прямо передо мной - её стрелы были точны. Конница уже давно столкнулась, и редко можно было увидеть тех, кто еще не на ногах. Вот дварф: он спрыгнул со своего барана прямо на меня, но ударился лицом о щит. Упал. Встав над ним, как луна встает над Нортрендом, я приблизил его судьбу, смерть. Топор рассек череп коротышке и тот погиб, так и не очнувшись от удара щитом. Потом пули впились мне в плечо, пять или шесть пронзили левое плечо, пробив латный наплечник. Пули остались в плоти, но они не жгли. Я уже и забыл, что значит боль. Рука отказалась двигаться, и пришлось убивать щитом. Гном, что выстрелил в меня, получил сильно по лицу, а затем, острым концом я расколол ему череп. Я все бил и бил, пока не убедился, что от его маленькой головенки не осталось ничего, кроме куска спинного позвонка. Мозги и прочие содержимое его головы теперь было на мне. Запах крови - приятный запах.
Аптекарий довольно быстро вынул пулю, что не позволяла двигать рукой, и я продолжил убивать двумя руками, хотя разницы в оружии не было. Убивать щитом было приятнее - это было по настоящему, кроваво и жутко. Они боялись, я чувствовал это.
Человек бежал, отбиваясь от огня - маг постарался. Ударив его щитом в грудь, я рубанул топором по его лицу. Сладостный крик боли пронзил уши, и я завершил его жизнь, втоптав его череп в землю стопой. Несколько ударов и сквозь хлюпанье больше не слышался его испуганный и хриплый голос.
Удар повалил меня на живот, но ничего - я встану. И встал же. Меч воткнулся в мою спину, прошел под сердцем или тем, что от него осталось. Развернувшись лицом к воину, я вижу, как он снимает с себя шлем, виски его седеют и в глазах ужас. Да, ты понял, с кем ты сражаешься. Мощный удар щитом, и его нос с губами разбиты, топор обрубает его жизнь, и голова подкатывается к ногам второго. Стрелок передергивает затвор, но не успевает. Я оказываюсь быстрее него, и меч солдата оказывается в спине стрелка. Клинок скользнул под кольчугу и пронзил сердце человека, он умер быстро. Обидно.

Уверенность бодрила меня, я чувствовал, будто бы жив вновь, с неким счастьем убивал и поднимал щит, чтобы ловить удары, чтобы падать от пуль выпущенных по мне, отбивать удары и убивать. Все они были одинаковые, и мне было все равно, кого я убиваю. Я не улыбался, нет эмоций - я же мертв.
Но мы проиграли, когда жуткий рев пронзил всех нас. Я не обернулся сначала - убивал. Но когда в меня полетело туловище арбалетчика, я удивился. Встав и вправив себе руку, повернул голову и увидел Их.
Высокие и бородатые мужчины, только мужчины. В их руках в основном топоры, кто-то в шлемах, большинство в обычной одежде из мехов местной живности. Они орали и кричали на странном, диком, но немного знакомом языке.
Битва остановилась. Страх пронзил всех живых, и даже некоторых немертвых. Не очень было понятно, что делать, но крики умирающих дали понять, что стоит бежать. Мой бой с дикарем был медленным и трудным. Он не был человеком, он не боялся, а просто бил. Никакой тактики и обманных ударов, просто рубил со своей высоты по моему щиту, кажется, он расколол его, почти расколол, но я вывернулся, отбросил щит и заполз на спину дикаря. Я стал рубить топором по месту, где была сонная артерия, все рубил и рубил, а он дергал меня, но когти мои были глубоко в его мускулистой и смуглой плоти. Наконец великан упал. Подняв щит, меня ударили ногой, отправив в полет. Рухнул я около лежавшего эльфа. Поднявшись сам, я поднял и его.
Дальше я знал что делать - отступать. Было глупо сражаться с тысячами дикарей, они появлялись из неоткуда, будто бы с небес падали, не разбиваясь чудесным образом.

Сильванас шла с нами. Она тоже бежала, я заметил на её лице негодование, она хмурилась, и это предавало мне сил. Я должен был бежать с ней, за ней и Леисс что бы потом отомстить и дикарям. Убить их все, как и нежить Артаса. Ведь они - это те ради кого надо что-то делать. Спасительница, Моя Луна, Моя Госпожа, Моя Королева и другая - Командир, Мудрая, Смелая, Сильная. Еще что-то чувствует.
А враги все пробуждались. Мне было интересно только, сколько же оставили там бойцов мы, и сколько там осталось Их. Чертовы живые, наверно, наложили в штаны и умерли от страха, а может, и встретили свою смерть гордо, с открытыми глазами и ухмылками на губах. Ведь дикари умирали с гордостью, будто бы умирать в битве для них было привилегии. Может и так, может гордость и чести в них больше, чем в людях, с которыми мы сражались сегодня. Может и так.

Нас прогнали до лифтов, там уже я просто стоял и смотрел, как погибали дикари, разбиваясь о сотни легионеров Сильвермуна. Леисс стояла впереди, смотрела вперед. Рядом был тот рыжий архимаг, впереди стоял командир кровавых эльфов. Я не видел его лица, но можно сказать, что он велик. Сильный и холодный, настоящий командир, хороший воин хоть и живой.
Я взглянул на Сильвану, как всегда сильную, несгибаемую. Расправил плечи, несмотря на неприятные ощущение поломанного тела, и вздохнул. Надо было перелатать себя и свои доспехи, что бы в следующий раз бежали они.

Поправив свой ирокез, я уселся на землю. Закурив, я попытался представить, как курил, когда был жив. Хорошая дварфийская сигара, пытался привить воспоминаниями густому воздуху, который зовут дымом, вкус. Но все было бесполезно, я просто вспоминал без каких либо эмоций, что значит быть живым. Я будто бы был там, но только рядом, будто бы это и не мои воспоминания были. А мои ли? Не важно. Я закрыл дырявые веки, но свет все еще прикасался к моим глазам-светлячкам. Неважно, притвориться спящим я мог.

Персонаж: 
0
К новым
0
26 февраля 2010 - 22:54 #1 Пика 281
Пика

Навеяно сегодняшним отыгрышем. Музыкой.
Встретимся в следующей жизни, когда оба будем кошками.
Столько похожих образов.

Онлайн

Сейчас на сайте 0 пользователей и 1 гость.