Дороги, которые не кончаются.

«Порой, мне обидно, что я не помню момента собственной смерти, а так же того, как был безмозглой и смертоносной куклой. Последнее, что помню, так это красную от злости морду сержанта Шонена, который пытался заставить меня ставить баллисты вместе со всеми, несмотря на то, что я устал. За что получил в глаз и… Я был отправлен на гауптвахту? Этого я уже не помню. Скорее всего, меня выпустили перед боем и я стоял насмерть вместе с остальными и умер по-дурацки. А иначе на войнах не гибнут. Одно дело знать, что глупо умер, совсем другое – помнить это в подробностях. Это, пожалуй, положительный момент в моем раннем склерозе… Даже смешно: у меня кое-где обнажены кости, а я беспокоюсь о старческой болезни. Дернули же меня импы записаться в армию, чтобы избежать долговой тюрьмы. Впрочем, вряд ли что-либо от этого изменилось. В конце концов, итог один: однажды я очнулся, стоя на Старой Тирисфальской дороге с мечом в руке и драной кольчуге, которую когда-то (когда?) получил новой и блестящей. Право же, всю жизнь любил сюрпризы, но обнаружить себя мертвым и суметь это констатировать – моя судьба явно была на пике своей карьеры балагура. Кругом были мертвецы, очень-очень много мертвецов, самых мертвейших, что легко определялось на глаз и запах. Но и они могли самостоятельно констатировать свое состояние и тоже были не в восторге. Впрочем, мне было плевать на них: больше всего в тот момент меня занимал я сам и мои руки, покрытые спекшейся гнилой коркой. Вполне вероятно, что в человеческом теле есть орган отвечающий за ужас. Я – бывший писарь, а не лекарь, потому, не могу ручаться, но, вместе с какой-то половинчатой смертью, бояться я разучился. И даже желания мои перестали быть потребностями тела и стали игрой моего разума, ставшего столь ясным, каким он не был никогда за всю мою жизнь. Но цели не было у меня.
Я – бывший игрок, бывший писарь, бывший солдат Лордерона, бывший человек… «Бывший» во всех смыслах. Кто же я теперь? Не все ли равно? Жизнь закончилась, а послежизнь вместо проповедуемых с кафедры жрецом приключений духа обернулась какой-то странной и уродливой стороной. Что же, Дориан Довард, воспримем это, как дурацкий мятный леденец, полученный на сдачу к купленной в кредит жизни в глупой лавке судьбы. И догрызем его до конца.»

Мертвец в обрывках железа и тряпок, вблизи напоминающих очень рваный, но узнаваемый табард с красной руной L, поднял глаза от рук и взглянул на убегающую вперед дорогу. Он неуклюже нагнулся, покачнувшись, подобрал свой меч и, закинув его на плечо, сделал первый, неуверенный шаг в никуда. Но вторая нога тоже сделала шаг и он, с крепнущей походкой, зашагал навстречу неизвестности.

Персонаж: 
0

Онлайн

Сейчас на сайте 0 пользователей и 0 гостей.