Звери и ловчие

3 декабря 2010 06:58

Слышите, вы, в домике, кому тепло? Приблизьтесь к окну, и вы не сможете не услышать - чей-то сдавленный рев. Это сердится зимний ветер, рвется в щели, но никак не может ворваться. Выгляните наружу — как холодно выглядит вечер, облепленный стаями неподвижных снежинок. Сквозь заиневшие стекла дворовых фонарей свет едва ли на пару ярдов ухватывал ошметки желтоватой прозелени садика... О чем вы думаете, неужели кто-то в своем уме потащится на улицу в такую-то непогоду?..

...и стук в дверь, резкий, как удар. Затрещала верхняя ступенька порожка. "Лютики, да?" Вы не знали? Уже сутки Крыса думала о своей Норе...

Нора до этого только сидела, судорожно сжимая пальцы в кулаки и слушая удары своего сердца. Это было совсем несложно, ведь этот грохот просто застилал почти все остальные звуки. Вот только этот стук. Так бывает, ждёшь-ждёшь чего-нибудь, боишься, а появившись, это что-то гораздо страшнее, что кажется мгновенно седеют рыжие пряди в аккуратной причёске.
Прошлась подушечками пальцев по салфетке, покрывающей стол, глубоко вдохнула и поднялась. Теперь не прятался внизу, прямо под рукой небольшой обрез. Смысла в нем было ноль, ведь ушастая уже слышала характерный щелчок, знала, где таится опасность в доме цветочницы. Узнает ли теперь?
Одета рыжая нарядно, так привечают только очень знатных или дорогих гостей. Молча распахнула дверь и сразу же отошла в сторонку, пропуская полуэльфу.

Когда дверь отворилась, первое, что могла увидеть Нора - это расползавшиеся по лицу уголки черных губ, оттенивших бледную кожу, что-то среднее между диким оскалом зверя и радушной улыбкой приглашенного гостя. Так хищник смотрел бы на свою добычу, уверенный, что той уже не вырваться из его когтей: растекшиеся по радужке зрачки облизали парадные облачения хозяйки и, неподвижно-пронзительные, уперлись в ее лицо. "Неожиданно и так желаемо. А я уже подумала, что ты забыла обо мне". На Риш было широкое и легкое платье, глухо хлопавшее крылом, когда поднимался ветер, и вязанный, облегающий шею свитер - из тех, которые только-только начинали входить в моду; прибранные волосы, удерживаемые тоненьким обручем, прятали уши, а полы прятали голенища высоких кожаных сапожков - и чем она отличалась от сотен других женщин из бедных семей, собравшихся как-то вечером нанести визит знакомым? Она остановилась напротив хозяйки, удерживая дверь ладонью - пусть только что с морозных улиц, но от нее ощутимо несло лихорадочным жаром: "Я не одна сегодня. Ведь ты же не против, дорогая, а?"

- Что значит не одна? - голос предательски дрогнул, глаза заблестели. Невольно отступила ещё на шаг и попыталась вновь набраться храбрости. Для этого понадобился ни один судорожный вдох. Несколько свечей погасло под порывом ледяного ветра, спутника Риш, так страшно улыбающейся в проходе.

Из темноты показались двое. Низенькая фигурка, вся закутанная в темно-коричневую шаль, из-под которой виднелись только маленькие ножки в меховых ботинках и черный платок, почти полностью закрывавший от сырого ветра голову... где-то в его глубине своей жизнью жили два необыкновенно огромных, выпуклых полуприкрытых глаза. Ребенок. За ее спиной стоял улыбчивый усатый богатырь с добрыми глазами и выдающимся подбородком. Он был облачен в полные начищенные латы, и казался не то телохранителем, не то ливрейным лакеем у маленькой барышни, на тоненьких плечиках которой покоились две его окованные сталью перчатки, - настолько дружелюбно и безобидно смотрелся на нем металлический доспех. При этом огромный и значительный, как какой-нибудь языческий божок дварфов из картинок в их древних, пропитанных серой рукописях, рыцарь смотрел на Нору с почтением и вежливым интересом. "Это значит, что я с друзьями, милочка. Ну же, почему бы вам не познакомиться?", - ворковала Риш, неотступно преследуя глазами Нору. "Мисс Оши, меня зовут Брэндон Готфрид, - вступил человек с оружием. Он казался смущенным, потому что смущение было частью высокого этикета при общении с мужчины с женщиной, - мы не знакомы. Мисс Риш сказала, что вы устраиваете званый ужин, и предложила нам с юной Лиз сопроводить ее... Если наше общество как-то..."

Несмотря на страх, который легко сейчас угадывался в каждом нервном, чуть рваном движении цветочницы, зелёные глаза разгорелись любопытством. Собственное благополучие вдруг отошло на задний план. Кто они такие? Зачем их привела Риш. Они такие же преступники как и та шайка, про которую рассказывала Баркли. В это сложно было поверить. Неужели ребёнок и этот добродушный великан только спят и видеть как причинить зло?
Медленно кивнула, ответив ушастой непонимающим взглядом и тихо проговорила. - Я не ожидала, что гостей будет больше одного, но в любом случае проходите. - попыталась даже приветливо улыбнуться и ещё один совершенно растерянный взгляд на Риш.

"Ах, как мило! Неужели эта милая леди-лорд прогнала бы кого-нибудь на улицу в такую ужасную метель? Конечно, нет!"
Немного помявшись - больше для приличия, позвенивая прилаженными металлическими пластинами и шурша тканями, парочка забралась внутрь. Усач размотал платок на голове маленькой, расстегнул на ней ватный салоп, наклонился и стянул меховую обувку — замер с одеждой в руках, не зная, где можно было бы оставить вещи. Видимо, он привык к слугам. Из закутанной особы вышла чудесная одиннадцатилетняя девочка в просторном кисейном платьице с пушистыми помпошками и крошечных черных башмачках. Губки были важно сложены, а глаза смотрели на убранство домика и его хозяйку очень серьезно. Это она спросила первой: "Мисс Оши, а остальные гости еще не пожаловали?"
Чего бы ни ожидала увидеть внутри Риш, она определенно к этому подготовилась. Насмешка в ответ на растерянность.

- Остальные? Я больше никого не ждала. - что тут происходит? Что за чертовщина! Дети. Здесь. Что делать ребёнку в такой компании? Должно быть она пленница. Хотя.. Нора вновь осмотрела девочку, на выражение личика и мысленно постаралась привести себя в чувство. Ну уж нет, эта малышка тут как сыр в масле катается. Одета хорошо, взгляд далеко не испуганный. Что же всё-таки происходит.
Рыжая не стремилась избегать взглядом шкафа, где сейчас пряталась констебль-детектив. Это выдало бы её с головой.
- Вещи вы можете оставить там, к сожалению в шкафу слишком мало места из-за всякого хлама. Все никак не разберу. - смущённо рассмеялась. Смущённо или всё-таки нервно, как только и может смеяться приманка?

"Ура, значит мы первые!" Девочка уверенно пропрыгала к Риш, схватилась за платье, отвлекая внимание полуэльфы от Норы. На беленькой шейке была черная бархатная лента, она указала на нее пальчиком, как бы намекая, что неплохо было бы помочь ей поправиться, ведь скоро, наверное, уже явятся новые гости - негоже встречать их неприбранной... встряхнув темно-русыми кудрями, слегка откидывая голову, маленькая уселась на диване, пока тонкие пальцы Риш, опустившейся на корточки напротив, сноровисто распутывали ленточку. Не оборачиваясь, та говорила, и голос ее проливался в тесном домике сладкой патокой: "Ну так что же, милочка? И вот я здесь..." Риш завела руки малышки за шею, наклонилась, словно разглядывая что-то...

Нора стояла поодаль ни жива не мертва. Белое лицо, подрагивающие губы, строгая и испуганная одновременно. - Скажи, пожалуйста, кого вы ещё ожидаете? - тонкие ноздри чуть заметно раздувались, словно рыжая хотела учуять новых "гостей", взгляд темнел. Цветочница очень хотела, чтобы всё это поскорее кончилось. Чтобы Баркли и остальные полицейские вырвались, наконец, из своих укрытий и просто повязали этих посетителей. Становилось тяжело дышать. Конечно же, ещё рано. Должен прийти ещё кто-то. Удалось бы разузнать побольше, было бы гораздо проще.

"Я - никого, - резко откликнулась Риш, так же спиной к Норе, в ее тоне несложно было учуять плохо скрываемую обиду и гнев, который она даже не пыталась сдержать; девочка приподняла потяжелевшие веки, с ленивым изумлением уставилась на свою взрослую спутницу. - Мне интересно, кого ожидала ты и насколько твои ожидания не оправдались." Полуэльфа прерывисто вздохнула, собираясь с мыслями, выдерживая какое-то испытание воли внутри себя. Пальцы затеребили новый узелок ленточки. Почтительно склонивший голову рыцарь был неподвижен. "Мисс Оши, если мы все же не вовремя..."

- Нет-нет, что вы, чувствуйте себя как домо. - плохо скрываемая паника. Нельзя допустить, чтобы они ушли, тогда вся затея провалится. Может даже слишком поторопилась, слишком уж заметна заинтересованность рыжей. Кашлянула, прочищая горло, подошла к Риш и чуть наклонилась, чтобы положить одну ладонь на плечо полуэльфы. Продолжила ласково, словно пыталась успокоить дитя. - Просто я приглашала только тебя. - голова горела как в лихорадке. Похоже цветочница сама не особо соображала что творит.

Дверца шкафа тихонько скрипнула.
- Совершенно верно, - подтвердила мисс Баркли, выходя из царства суконных платьев и шерстяных накидок. - Мисс Нора пригласила только вас, а я, откровенно признаться, ей навязалась.
Детектив была в форме и при оружии, пока что опущенном дулом вниз.
- Сделайте одолжение, сударь, уведите ребенка, - обращаясь к рыцарю, она не сводила глаз с Риш.

"Ашш, как все-таки много хлама было у тебя в шкафу!" Волосы Риш, пока говорила констебль, еще стекали горьким расплавленным шоколадом на кисть Норы, когда она, ласкаясь, наклонила к ней голову. Она сидела к констеблю боком и глядела на девочку перед собой. "Мисс Оши, - оскорбленно воскликнула та, надувая губки, - но вы же сказали, что мы пришли первыми!"
Рыцарь почтительно наклонил голову, он не сдвинулся с места. Это неожиданное явление властей не удивило его - а оно вообще для кого-нибудь стало неожиданностью? Добрые глаза лучились теплотой и радушием.

Нора решила, что её дело сделано. Пусть теперь отдувается полиция. Пальцы едва заметно скользнули по щеке полуэльфы, когда рыжая отступала на несколько шагов. Негоже путаться под ногами представителей власти. Виноватый взгляд в сторону Риш, сидевшей перед девочкой, кашлянула, вновь прочищая горло. - А это и не гости. Это сюрприз. - голос блёклый, словно откуда-то из тумана кричат.

- Тогда вы, мисс О'Ши. Будьте добры, уведите девочку на кухню и угостите ее чем-нибудь вкусным. Вы, сэр, тоже наверняка проголодались и не откажетесь перекусить. Я бы хотела остаться с этой сударыней наедине. Если она, конечно же, не боится моей компании.
Констебль улыбнулась, безжизненно и фальшиво. Улыбка шла ей не больше, чем боевому деревянному манекену, прямому и готовому к драке.

"О, что за сюрприз ты приготовила мне, козочка!" Риш резко поднялась, встречаясь с детективом взглядом, хищно раздула ноздри, а пылающий румянец на бледных щеках мог бы показаться этим вечером кровавыми разводами. Косынка снова спала с белой шеи малышки, когда та, стукнув башмачками, спрыгивала с дивана. Задрав подбородок, держалась возле Риш, рассматривая констебля словно сверху вниз, хотя была в полтора раза ниже ее ростом.
"Я не голодна!" - должно быть, ее на самом деле оскорбило, что кто-то показался на ужине раньше их, от ее лица нельзя было ожидать улыбки... "Ну, ну, я не думаю, что Лиз могла бы помешать нашему разговору", - шелестела Риш, поглаживая девочку по кудрям, и в этих движениях не было ничего материнского. Уже все, наверное, понимали, что дом - это капкан. Осталось только решить, кто был охотником.

- Поздно показывать зубы. - где-то в стороне пробормотала рыжая. Даже неясно, себе самой или Риш. Решительно подошла к ребёнку, ухватила за запястье и проворковала, успокаивая совершенно не напуганное дитя. - Пошли перекусим, принцесса, а мисс Баркли пока побеседует с твоей... - запнулась, понимая, что совершенно не в курсе кем приходится девочке ушастая. Немного пожевала нижнюю губу и уже настойчивее потянула малышку за запястье. - Неважно, пусть они просто побудут наедине.

Девочка выдернула руку, оглядываясь - как невежливо с ней здесь обходятся! Маленькие пальчики стиснули ткани юбки полуэльфы...

- Вы считаете, что я не буду стрелять в присутствии ребенка, - утвердительно сказала констебль. Она не двинулась с места, когда Риш встала, но рука с пистолетом дернулась на дюйм выше. - Что не возьму на себя такую ответственность и, в случае трагедии, такую вину. Это ошибка, мисс. Ответственность за жизнь этой девочки лежит на вас. Отпустите ее и не добавляйте еще одно преступление к тем, что вы совершили.
Длинная речь предназначалась не только полуэльфке, но и ее спутнику. Вероника надеялась, что у мужчины хватит ума увести ребенка, когда он поймет, что здесь может произойти.

Но спутник так же продолжал ласково улыбаться, поводя усами. До того молчаливый, он сейчас подошел к Норе, накрывая ее плечи широкими ладонями; легонько, но настойчиво надавил на них: "Мисс Оши, простите мне, если мои слова покажутся вам слишком нескромными, но, признаюсь, я - и, уверен, эти дамы здесь тоже - несколько замерзли по дороге. Может быть, вы согласитесь сами сходить на кухню и приготовить нам всем чаю?"

"...единственное преступление, за которое я стала бы себя обвинять, - это преступление против своей природы, которое я совершила, когда позволила тебе убежать тогда..." Риш накрутила на палец один из локонов девочки, потершейся о нее щекой.

Пистолет поднялся, оказавшись напротив груди полуэльфки.
- О том, что природа заставляла вас совершать, вы расскажете судье, мисс. Вы арестованы.
Вероника не притворялась спокойной - она была такой. В критические моменты страх отступал, и сознание собственной правоты направляло руку, не позволяя ей дрогнуть.

Цветочница и не думала геройствовать. В конце концов именно для этого в подполе сейчас укрывались сотрудники полиции. Да и не только поэтому поспешила откланяться рыжая. Она не хотела смотреть на то, что случится дальше. Оружие, угрозы, напряжённая атмосфера. Нора нутром чуяла, что всё это не сможет разрешиться полюбовно. Риш не сложит лапки перед лицом опасности и будет огрызаться. Как крыса, загнанная в угол. В глазах Баркли тоже читалась эта мрачная решимость. Где-то на задворках сознания мелькнула глупая мысль: "А убирать потом мне", сорвав нервный смешок с бледных губ. Так или иначе, Оши медленно кивнула великану и зашелестела юбками в сторону кухни. Она не стала оборачиваться.

И великан не стал удерживать ее даже сейчас. Он помнил разговор, в котором решилось, кого им можно трогать, а для кого готовится месть изощреннее... Он отступил, шевеля усами.

"Аррг, это новый, да? - Риш кивнула на оружие детектива, не скрывая смешинок: в другое время она показала бы на него пальцем, но сейчас ее руки принадлежали девочке, откровенно наслаждавшейся их массирующими движениями. - Кажется, старый мы с тобой потеряли... знаешь, он выглядел бы внушительнее, если бы не этот чулок на твоем плече..." Ладонь непринужденно спустилась по розовой щеке малышки к бретелькам платьица на ее шее, вызывающе-расслабленно, странно-интимным жестом пропуская тоненькую полосочку под пальцами. Она дразнила констебля взглядом.

- Новый, но уже хорошо пристрелян. Наверняка об этом известно вашему товарищу: он ведь, кажется, из рыцарей. С ним я охотно побеседую о странной гибели сэра Малахии и констебля Хемшира. Встаньте рядом с вашей сообщницей, сударь. Так, чтобы я видела ваши руки. А вы, - детектив по-прежнему обращалась к разбойнице так, словно та была совершенно благопристойной барышней, - поднимите обе руки и скрестите их за головой.

Риш тоскливо поморщилась, пока рыцарь выполнял распоряжение констебля: он встал по другую сторону от малышки и показал девушке свои руки - пустые, ведь ножны все еще хранили в себе его саблю.
"Как это... однообразно и нудно! Неужели все кепочники такие обыденные и скучные, и сразу в пустые угрозы? - не без помощи Риш, бретелька сползала с узкого плеча девочки... - Нас здесь трое - если ты не умеешь считать, то зачем ты носишь с собой часы? Сколько раз ты успеешь выстрелить, прежде чем кто-то из нас прольет твою кровь, а затем и той крохи, которая нас оставила, а?"

- Предлагаю пересчет. Господа!
Господа один за другим выскочили из подпола, картинно-бравые, готовые размяться - отобранным для этого дела здоровенным констеблям меньше всего подходила роль тихонь, которые не смеют и пикнуть, пока их не позовут.
Но майор прекрасно вышколил линейную полицию Нортгейта.
- Десяток против двоих. И ребенка, кем бы он ни был, канцлером или герцогиней.

Глазки девочки сделались злее, пухлые алые губы сжались в плотную линию: ну вот, получается, они вообще последними пришли?.. Риш беззаботно рассмеялась, блестя глазами: "Ах, кепочники по одному не ходят, да? Ведь надо же, ты напомнила мне и о моем детстве - десяток против двоих... Ашш!"
Смех ее был подобен журчанию серебристого фонтана, она вскинула руки, будто встречая воспоминания... и платьице спорхнуло с девочки, бессильно набухло белоснежными барханами у ее башмаков: вокруг узеньких девичьих спины и живота, точно над белыми панталонами - может быть, уже знакомое зрелище для кого-то из присутствующих господ? - тонкие короткие пальцы пороховых шашек... связанные в пучок ниточки Риш зажимала двумя аккуратными ноготками возле головы малышки. Она еще смеялась.
"Предлагаю новый пересчет... сколько их... по две на каждую кепку?" Тогда и рыцарь опустил руки, с лязгом потягивая из ножен свое оружие...

- Я ожидала чего-то подобного, - расширившиеся глаза Вероники утверждали обратное, но констебль держалась, окруженная аурой видимого спокойствия. Это было важно - особенно для тех десятерых, что пришли сюда по зову столичного детектива, доверились ей, пусть и женщине-недоучке.
- Но вы снова ошиблись, полагая, будто полиция хороша только в обращении с огнестрелами.
Дружный лязг выхваченных рапир. Констебль шатнулась в сторону, не выпуская пистолета из рук: чертовски рискованное решение.

И тут уже Готфрид, топорщивший усы, широко улыбался, занимая столичный ангард за спиной полуэльфы. Хотя сценарий ему был известен хорошо, он верил, что успеет захватить парочку с собой...
"Ну, ты же не серьезно? - безумные огоньки растапливали синеву в глазах, даже за опущенными длинными ресницами она не могла бы спрятать азарт и жажду проучить зазнайку. Ее голос был холоден, отравленный презрением, но это напускная холодность, в которую было сложно поверить. - Ты готова рискнуть жизнью той доверившейся тебе малютки за стеной?.. Об этих остолопах я не говорю, вряд ли кто-то вообще стал бы о них горевать. Мы сделаем по-моему, кроха..."

- Я делаю то, что должна, и делаю без сожалений.
Эти слова могли бы показаться сосредоточием пафоса и напускной храбрости, если б не монотонный голос мисс Баркли и не ее взгляд - прямой, обжигающе-фанатичный.
- Если гибнут хорошие люди, такие, как Ларднер и мисс О'Ши, виноваты в этом лишь подобные вам. Либо вы умрете здесь, либо пойдете с нами в участок. Выбирайте.

Риш подняла руку выше - ненамного, но натянутые нити угрожающе задрожали... Девочка сжимала в маленьких ладошках две шашки у себя на поясе и тихо дрожала, но большие глаза глядели уверенно и жестко. Похоже, что она не до конца сама понимала, что сейчас может произойти...
"Уже участок! Как быстро растут твои аппетиты, а? Минуту назад ты хотела всего лишь остаться со мной наедине... - шептала полуэльфа, а ее грудь вздымалась, как кузнечные меха - она еще удерживала себя от действия, но всем своим видом кричала, что неподвижность была слишком обременительна... сделать хоть что-нибудь, и пусть эттины разбираются в последствиях! Губы расплылись надменной насмешливой улыбкой. - Неужели ты боишься ответственности, милая? Так спешишь списать вину за смерти на кого-то другого, хотя и первый, и вторая оказались в неприятностях, потому что *ты* их туда завлекла. Это была только твоя идея, не так ли? Прими же, наконец, взрослое решение, и хватит бегать от меня! Идем со мной... туда, где мы сможем поговорить. Ты и я".

- Взрослое решение, - медленно повторила Вероника. Отступила на длинный, балетный шаг. - Очень хорошо. Господа, спуститесь обратно в подпол и захватите с собой мисс О'Ши. Это приказ констебля, ответственного за...мероприятие. Как видите, сударыня, у "второй" неприятностей нет, а за "первого" вы заплатите.
Еще шаг назад, к открытому подполу, в котором охотно - даже с неприличной поспешностью - исчезали дюжие полицейские.
- Снова пересчет, мэм. Вы, все трое, непременно взорветесь. Те, кто спустился, не пострадают. Я, возможно, успею прыгнуть. Выбираете напрасную и жалкую смерть, или все-таки ответите за то, что сделали, перед судом?

Риш опустила руку. Видела ли Баркли, как в ладонь в это время другой руки скатилось лезвие метательного кинжала? Только полуодетая девочка выглядела победительницей, а на лицах полуэльфы и рыцаря изобразились разочарование и скука. "Занятное представление. Я всегда за переговоры, потому мы все еще живы. Что ты предлагаешь?" Готфрид осторожно прозвякивал по полу доспехом... он думал забраться детективу за спину?

Шаг назад. За спиной тихое "Все внизу, мэм": кажется, в этот момент ее все-таки зауважали.
- Не пытайтесь сократить расстояние, сэр. Я выстрелю. Вы, сударыня, отойдите от девочки и встаньте лицом к стене, - Вероника говорила отрывисто, нервно. Есть предел любой выдержке.

"Как скажешь, милая, - неожиданно согласилась Риш, выпуская из пальцев веревочки-леску. Она медленно попятилась к стене, а девочка, изумленная, озадаченная, неотступно следила за ее движениями. Рыцарь остановился, так же послушавшись приказа детектива. - Незачем нам умирать так рано, правда?"

- От безумцев можно всего ожидать, сударыня, - Вероника тоже пятилась: чем ближе она была к открытому подполу, тем больше получала шансов уцелеть, если порох взорвется. Память о том, как выглядел Иеремия Редвульф на больничной койке, делала движения детектива по-змеиному плавными.
- Послушайте, вы, юная мисс, - впервые за вечер констебль обратилась к ребенку. - Не знаю, что вам наговорили, но вы в большой опасности. Вы можете пораниться. Не трогайте ничего. Сэр, - это уже рыцарю, - осторожно снимите с девочки взрывчатку.

"Я ничего не боюсь!" - крикнула обиженная малютка, плотнее, с усилием, обхватывая парочки смертельно опасных цилиндров. Готфрид посмотрел на свои руки - в латных рукавицах, и пополз обратно к девочке. Риш, добравшаяся до стены, запрыгнула на журнальный столик у двери и осталась там, покачивая ногами. "Она ничего не боится, - подтвердила полуэльфа. - Ты ожидала другого? О чем ты так сильно хотела поговорить со мной, что согласилась даже пожертвовать безвинной овечкой?"

- О вашем короле, сударыня. Кстати, сэр Малахий был уверен, что, узнай он о ваших проделках, вы бы долго не прожили, поэтому в ваших же интересах сдаться на милость истинного короля - того, который признает право на суд присяжных. Я просила вас стать лицом к стене. Сударь, ваши перчатки. Саблю тоже положите на пол, пока что она вам не понадобится.

Со стороны это смотрелось нелепо, чудовищно - смертельно бледная девушка, совсем молодая, целится из громоздкого пистолета в полураздетого ребенка.

Рыцарь кивнул, но саблю отправил в ножны, а не на пол: его размеренные точные движения говорили за него красноречивее слов - он слушался констебля не потому, что его вынуждали делать это, а потому что их с Вероникой желания на время случайно совпали, и только. А кто в этой комнате не чувствовал себя в этот час хозяином положения? Готфрид протянул к девочке свои руки, ободряюще, по-отечески, ей улыбнулся, испрашивая помощи с застежками и ремешками. Маленькая Лиз застыла в нерешительности, не зная, как ей поступить и можно ли оставить шашки. Злобно зыркнула на детектива... фарс затягивался, но по крайней мере двоих из четверки это устраивало полностью...
Риш небрежно отмахнулась, пристально, бесстыдно разглядывая миниатюрного констебля. "Я не знаю никакого сэра Малахия, и мне сейчас интереснее ты. Если ты хотела меня, почему сбегала каждый раз? Или ты не получала моих посланий?" Улыбка, так и не сползшая с лица полуэльфы, сделалась шире.

- Вы больны, - почти сочувственно произнесла Вероника. Ей тяжело было следить и за рыцарем, и за полуэльфкой; ожидая очередной выходки, констебль пяткой нащупала край подпола и спустилась на несколько ступеней. - Поймите, сударыня, я не дам вам уйти живой, чтоб вы снова похищали и убивали людей. Если вы не развернетесь к стене, я все-таки выстрелю. Возможно, вашему сообщнику повезет, он выживет и даст показания.

"Это навряд ли, - сочувствием полуэльфа ответила на сочувствие, но тон ее голоса звенел и насмешливым презрением, - но ты не останавливайся, эти твои пустые угрозы... ммм..." Риш плотоядно промычала, опуская ресницы. Девочка была не единственной их них, кто ничего не боялась. Решившись, наконец, та выпустила оружие и начала растягивать скрепляющие шнурки на ладонях рыцаря - незнакомая с их устройствами, с заплетавшимися от холода пальцами, она то и дело останавливалась, чтобы получше разглядеть поле деятельности. Готфрид не выказывал ни неодобрения, ни нетерпения - любящий отец и любимая дочь.
"Ты хочешь подчинять. Мне это тоже нравится в тебе, поэтому я никуда не бегу. А еще мне нравишься ты, поэтому я никуда не оборачиваюсь. Кажется, - задумалась Риш, отводя в сторону улыбающийся уголок губ, - это называется взаимными уступками. Но если ты захочешь, чтобы я сделала больше, тебе тоже кое-что придется для меня сделать".

- Ошибаетесь, мэм. Я хочу справедливости. Если ваши просьбы справедливы, их исполнят, - Вероника говорила сухо и официально, ее губы едва шевелились, зато глаза бегали - от столика, на котором расселась преступница, до взрывоопасной пародии на семейную идиллию.

"Так и я хочу справедливости! - снова рассмеялась полуэльфа, негромко хлопая в ладоши, - Спроси Готфрида, чего хочет он, и он подтвердит, что последние пятнадцать - пятнадцать, Готфрид? - последние пятнадцать лет он жил ради поиска справедливости. И как интересно все сложилось - именно эта жажда свела нас всех вместе сегодня!" Готфрид не ответил. Девочка справлялась невообразимо медленно...
"А мои просьбы даже эти блевотные волчьи недоделки Кроули не сочли бы несправедливыми. Пойдем со мной".

: - В смерти невиновных людей нет ничего справедливого. В том, чтобы обвязать ребенка взрывчаткой, нет ничего справедливого. Это зверство. Вы мстите миру за то, как он обошелся с вами, но на деле не добиваетесь справедливости, а преумножаете зло, - слова звенели, будто выкованные из металла. - И вы сами себя презираете, оттого готовы получить пулю или весело разлететься на куски, прихватив с собой и других. А вы, Готфрид? Вы - скорей всего, именно вы, - убили сэра Малахия, потому что его поиски справедливости отличались от ваших. Нашли, что искали? Готовы умереть смертью праведника? Перед этим хотя бы спасите ребенка.

Усатый рыцарь повернул к детективу голову - даже события последних минут не смогли прогнать затаенную грусть и искреннюю доброжелательность из его глаз. Он стянул первую перчатку и уронил ее на землю - та жалобно звякнула. Девочка принялась расстегивать ремни второй... "Нет, мисс Баркли, - Готфрид обратился к детективу по имени и так, словно они были давно знакомы, - не я убил сэра Малахия, но он сам. Вы, полицейская, не знакомы с военным судом и наказаниями за измену? Сэр Малахий знал, что он делает, с самого первого дня, он не бежал от суда, но искал его, и - истинный сын Гилнеаса - встретил смерть храбро, с открытыми глазами. Я горжусь, что он был моим братом, мисс Баркли, - невозмутимо, сдержано, идеально вежливо и *честно* - это читалось в его голосе и взгляде. - Вы сказали о *смерти праведника*... Я не заслужил ее. Но я умру за правое дело, исполняя *долг*. Как и этот ребенок..."
"Презираем себя, рыбка? - вступила Риш. - Мы можем презирать эту страну, этих людей и этот мир, но мы не презираем себя. Неужели ты совсем ничего о нас не знаешь? Все, кто служит нашему Королю, испытали кое-что пострашнее смерти и нашли кое-что поважнее жизни, а ты пытаешься напугать нас пулей. Пойдем со мной, - она повторила настойчиво и серьезно, - и ты узнаешь все сама".
"Я не ребенок!" - добавила уязвленная девочка.

- В стране может быть только один король и только один суд. Тот, о котором известно каждому подданному Гилнеаса. Вы не объявили о своей правде людям, но хотите, чтобы люди считались с ней; так не бывает. Вы создали страну в стране, скрытно, как трусливые воры, и называете себя рыцарями истины - это злое шутовство, а не рыцарство. Вы вторгаетесь в чужие дома, насилуете и убиваете женщин, которые не расплатились с вашим придворным казначеем... - Вероника замолчала. Спорить с безумцами бесполезно. Секундная пауза, принятое решение. Пистолет снова дернулся, навелся на полуэльфийку. - Мы поговорим. Но в участке. У вас последняя возможность развернуться к стене, мэм.

Риш наклонила голову, зашторившись волосами. По крайней мере, это закончится весело, хотя она уже и знала как. Она спустила ноги, чтобы обернуться, когда...
...когда дуло оружия переместилось с девочки, Второй из Шести Королевских Рыцарей Брэндон Готфрид не мог не воспользоваться моментом. Печальная улыбка на губах - он тоже предвидел конец, но вряд ли тот радовал его - он поднял ее как живое оружие, девочку, словно невесомую пушинку, отступил в сторону, чтобы швырнуть ее туда, вниз, мимо детектива, в черную дыру к этому десятку солдат, спрятавшихся под землей и позволивших одной женщине говорить за них.

Вероника недооценила, сколь тяжким было сумасшествие этих людей: после разговора с Малахием была надежда, что хотя бы некоторые из них вменяемы.
Ошибка.
Заметив движение, она снова повела рукой, спустила курок - поздно, медленно, но по такой цели не промахнуться.
Живой снаряд не должен был долететь до подпола.

0

Онлайн

Сейчас на сайте 0 пользователей и 0 гостей.