Арестант

14 ноября 2010 19:12
Персонажи: 

Nick Barkley говорит: За Мортимером пришли. Не патруль с усатым сержантом, не ординарец с подписанными бумагами, а всего-навсего детектив Баркли - майор со свойственной ему прямотой заявил, что у тщедушной и жалобной с виду барышни больше всего шансов разговорить лейтенанта, и никакие возражения не помогли. - Сэр, - с подчеркнутой любезностью обратилась мисс Баркли, - майор хотел бы с вами поговорить.
Мортимер говорит: "Я ожидал вас, мисс. Прошу, скажите, какое у него было лицо? Было ли оно жестоко?" Лицо лейтенанта не было жестоким. Спокоен, собран и самоуверен. Розовое на коричневом, удобный плащ, глаза-овалы и угрожающе набухший прозрачной каплей эфес наградной шпаги.
Nick Barkley говорит: - Оно было суровым, но все еще может смягчиться, - детектив говорила достаточно тихо, чтобы вечерний гомон трактира не позволял расслышать ее слова любопытным свидетелям. - Все зависит от того, при себе ли у вас бумаги, сэр.
Мортимер говорит: "Мне это не нужно". Окопавшийся перед миниатюрным констеблем, Эдмунд глядел куда-то ей за спину, поверх головы - в карих глазах была гордость, и он видел что-то свое. "Есть ли у нас время, мисс? Всего минута, прежде чем вы станете моим конвоиром. Вы исполните волю умирающего!"
Nick Barkley говорит: - У меня сколько угодно времени на дела, касающиеся благополучия королевства, - ответила детектив с бесстрастной строгостью человека, уверенного в своей правоте. - Если хотите поговорить о бумагах, я буду внимательней исповедника. Но помощь в сложении стихов оказывать не стану, даже если это будет вашей последней волей.
Мортимер говорит: "Это дела качается чести одного из сынов нашего королевства - а что важнее для благополучия матери, нежели честь ее сыновей? Звезды успели уже три раза умереть и родиться на небосклоне - а я все думал. Вы простите мне поэтическое настроение, мисс Баркли? Раньше, вступая в битву, я писал лучшие свои стихи".
Нежно-коричневая кожа из-под белоснежного кружевного манжета - сегодня лейтенант был одет для бала. Он поднял руку, привлекая внимания. Громко, на весь трактир! "Господа! Всего полминуты вашего времени, и вы сможете продолжить светоугодное винопричащение!"
Nick Barkley говорит: - Вы обязательно хотите скандала? - обреченно поинтересовалась мисс Баркли. - Вы еще не на эшафоте, лейтенант, и можете избежать печальной судьбы, всего лишь исполнив свой долг перед королевством.
Мортимер говорит: "Этим я сейчас и занимаюсь, моя госпожа." Он снова вскричал: "Три дня назад я совершил ошибку, джентльмены, и только сейчас нашел в себе силы исправить ее - кто-то из вас, возможно, был свидетелем моего падения, - взгляд Мортимера упал, закопавшись в нанесенную чьими-то сапогами землю и пыль, карие глаза блестели капельками серебра. - Господа... я оскорбил женщину!"
Nick Barkley говорит: Констебль сделала отсутствующее лицо, внутренне погибая от тоски и досады.
- Мои соболезнования этой женщине и в особенности вам, офицер. Теперь мы можем идти?
Мортимер говорит: "Почти все". Взгляд Мортимера пробивался сквозь жесткую, густую челку - он искал ее глаза. "Если еще не поздно, мисс Баркли. Сегодня. Умирая. Перед всеми этими людьми! - я ищу вашего прощения. Я нанес вам оскорбление! Простите же меня!" - театральный жест - голова стремительно упала на широкую грудь. Загорелые щеки покрылись нежным румянцем. Лейтенант молчал...
Nick Barkley стиснула зубы, отвечая, и поэтому ее слова прозвучали злобно и неразборчиво.
- Мисс Баркли не посещает офицерские сборища и не заговаривает с выпившими лейтенантами, поэтому вы, сэр, никак не могли ее оскорбить. Что же до констебля-детектива Баркли, которая сейчас перед вами, - она представляет закон, оскорбить который нельзя ни такими выходками, как в тот день, ни такими, как сейчас. Сэр.
Мортимер говорит: Лицо офицера озарилось счастьем. "Спасибо. Вы понимающая и отзывчивая девушка, мисс Баркли. Если бы меня не зашивали сегодня в мешке - кто знает? - быть может, я предложил бы вам свое сердце. Идемте же. Я сделал все, что хотел".
Nick Barkley говорит: - Вы еще можете завещать мне его, оставив распоряжение полицейскому анатому, - не сдержалась мисс Баркли, чувствуя, как горят щеки под насмешливыми взглядами завсегдатаев. Окенбери - тот вообще откровенно развлекался, несмотря на легкое беспокойство, которое вызвали у него неприятности Мортимера. Но не всерьез же его собрались вешать?.. Вздор.
Nick Barkley говорит: - Следуйте за мной, сэр.

Nick Barkley проконвоировала Мортимера до участка где, оставив его перед дверью в майорский кабинет, поспешила скрыться.
Мортимер говорит: "Дом смерти. Карнес погиб у его порога. Печальная судьба еще одно... мисс! Куда же вы?" - но его слышали теперь только коридор... и, возможно, майор. Мортимер постучался и тут же вошел, не изменяя привычке. "Сэр!"
Major Mills говорит: - А вот и вы, Мортимер, - оживленная любезность майора не могла бы обмануть и человека, плохо знакомого с ним. Миллса выдавали напряженные плечи, злой взгляд и машинально сжимавшиеся кулаки. - Бумаги при вас?
Мортимер говорит: "Колода, сэр! - отрапортовал лейтенант. - Вы сегодня в настроении?"
Major Mills говорит: - Все такой же фигляр, - с отеческой снисходительностью отозвался майор, посверкивая глазами. - Вы не боитесь смерти, это я знаю. Но ваша честь... Она может так пострадать, если в газетах напишут, что вы по пьяному делу потеряли улики или позволили слабосильному мальчику вырвать у вас то, что принадлежало королевству...
Мортимер говорит: "С ним был Свет, сэр, он ослепил меня своей благодатью. А со мной - только неподъемный Закон, утягивающий меня на самое дно. Клянусь! Я хотел заколоть его... но он был слишком угрюм..." В тоне лейтенанта казалась горечь. Он не лукавил.
Major Mills говорит: - Если бы я верил, что виной всему ваша неосмотрительность, я бы... - майор, не найдя слов, потряс мосластым кулаком. - Но вы слишком умны, чтобы губить себя из-за пустяка. Вы погибаете за идею, лейтенант, не так ли? Готовы возложить себя на алтарь, чтобы эти улики достались бунтовщикам? Взбаламутили город? Забили мертвецкую убитыми, взорванными и растерзанными?
Мортимер говорит: Эдмунд оживился, поблескивая увлажнившимися умилением глазами. Жест раскрытых ладоней - искренности, невинности - распахивая объятья, он задел запястьем за черенок шпаги, и та задрожала. "Сэр! Вы полагаете, что я совершил проступок сознательно? Что я не верный сын своего Отечества? Что я... - пауза, чтобы самому просмаковать мысль, - имею планы против Короны?"
Major Mills говорит: - Вы ознакомились с содержанием этих бумаг? - Майор сдерживался, походя на закипающий чайник с плотно закрытой крышкой. Еще немного, и его разорвет от злости.
Мортимер говорит: "Нет. Я был на посту, и не мог позволить себе отвлечься. Тогда-то проказа в рясе и напала на меня". Мортимер, наоборот, сник и успокоился.
Major Mills говорит: - И моего слова, что эти улики обладают беспрецедентной важностью, вам оказалось недостаточно? - рявкнул майор. - Недостаточно, раз вы не попытались вернуть их, пусть даже ценой собственной жизни!
Мортимер говорит: Какая-то особенно интимная улыбка и детский задор в глазах. Увещевательно, ласковым полушепотом: "Сэр. Если эти бумаги действительно стоят так дорого, вряд ли я смог бы найти дурака, готового обменять их на мою жизнь".
Major Mills сжал и разжал кулаки. - Если бы я ударил вас, опустился бы до уровня человека - военного, офицера! - который сменял представления об истинной чести и долге на фальшивые демонстрации силы. Но вам более не придется защищать несуществующую честь со шпагой в руке. Ваше оружие, сэр. Вы арестованы.
Мортимер говорит: Распущенный ремешок, и изукрашенные искусной филигранью ножны уже в его ладони. В этом жесте нет никакой угрозы, но передавать оружие он не спешит. Тоненькие щелочки глаз на неподвижном лице - он не изменил себе, с этой улыбкой он обнажал оружие раньше, когда-то, больше десяти лет назад. Кротким тоном он предлагает дерзкую игру:
"Вы были готовы ударить меня, сэр, но сдержались. Умный человек поступается своими желаниями, чтобы общество было стабильным. Когда-то и я был майором, сэр - вы знаете это. Вы помните время, когда сами в последний раз тянули шпагу против равного противника. Если я не могу больше защищать *свою* честь... то вы еще можете. Придумайте любой повод, и я соглашусь с ним".
Распущенный воротник оголил внушительную бычью шею; широкие руки со следами старых мозолей, длинная, обманчиво-беззащитная шпага. Легкая ткань куртки натянулась, когда он выкатил богатырскую грудь, очерчивая змеевидные бугры развитой мускулатуры бывалого воина. Он дышит глубоко и полно, непринужденная поза, приглашающий взгляд.
"Любой повод, Миллс, и мы испытаем это снова. Я никогда не лгу - лгу только в любовном разговоре. Я хочу умереть в сражении. Вы поможете мне?"
Major Mills говорит: - Против равного противника, вот как? - раздул ноздри майор, безобразный и щетинистый, как разъяренный кабан. Он шагнул вперед, тяжело дыша. - С этой минуты вы арестант, Мортимер, и не ровня честному офицеру. Умрете вы или нет, решит трибунал. Возможно, вам предоставится случай загладить прегрешения на каторге.
Мортимер говорит: Короткий разочарованный кивок и горькие нотки в голосе:
"Как вам угодно, сэр. Знайте, что этого не случилось бы, даже если бы я сам желал каторги. Мне не позволят ни родители, ни полковник. Жаль, но, видимо, моя судьба - продолжать жить с этими грехами. Моя шпага. Последняя просьба: обращайтесь с ней бережно, сэр, пока я не вернусь, чтобы снова забрать ее".
Major Mills, подчеркнуто не обращая внимания на лейтенанта (бывшего лейтенанта?), взял шпагу так, словно она была отдельным от Мортимера предметом, случайно упавшим ему в руки. Потом хрипло окликнул караульных, приказывая отвести арестанта в карцер.
Мортимер говорит: Сложив за спиной руки, потупив взгляд, Мортимер жевал губы и терпеливо, не произнося ни звука, дожидался своих конвоиров.

0
К новым
0
15 ноября 2010 - 15:43 #1 Crux 526
Crux

Прекрасная игра)

Онлайн

Сейчас на сайте 0 пользователей и 0 гостей.