"Бешенство Вепря" снова в игре

16 октября 2011 18:38

В ролях: Фарбод и табун кентавров племени Колкар

Деа:
Трудно рассмотреть что-либо, когда по лицу хлещет папортник, горло саднит от веревки, а земля больно бьет узловатыми кочками: с пленником не церемонились, и вряд ли у Фарбода была возможность понять, в каком направлении его тащит аркан. В стойбище полузадушенного пустынника привязали к стволу высокой пальмы. Теперь он мог оглядеться - кентавры сгрудились на вытоптанной площадке между своих тентов и бурно обсуждали нападение, смешивая фразы на всеобщем языке со словами, незнакомыми человеческому слуху. Наконец было решено, что вылазка "отряда тауренов с боевыми кабанами" угрозы не представляет, потому что была случайной, и смелым разведчикам удалось отбиться почти без потерь. Заодно захватив пленника.
И вот на этом месте внимание конелюдов сосредоточилось на Фарбоде. Один из группы, великан со множеством белых узоров на гнедой шкуре и золотыми кольцами на собранных волосах, неторопливо приблизился к южанину и несильно уколол его в грудь острием копья.
- Зачем приходили? Говори быстро, еда.

Tyr:
Фарбод лениво возмутился, в его глазах все еще мелькала гнущаяся трава. Какая она все-таки жесткая.
- Я не еда, кентавр. Мы приходили за грибами, которые растут только в оазисе.
Он осторожно пошевелился. Голые плечи саднили, а в расстегнувшуюся рубашку набились комья земли и травы.

Деа:
Кентавр оскалился; у него оказались подточенные треугольные зубы.
- Будешь еда. Это наш оазис и наши грибы. Ты теперь тоже наш.
Он резко обернулся, хлестнув волосами по исшрамленному плечу. Скомандовал:
- Пусть женщины готовят котел.

Tyr:
К изрядно пострадавшему пленнику возвращалась ясность мыслей. Огляделся: знакомый ведь лагерь. Фарбод крутил головой, зная, что этим можно пуще рассердить безжалостный табун, но дело того стоило.
За чертой лагеря распласталось нагромождение помоев кентавров, над которым повис труп, подсаженный на копья. Фарбод тотчас узнал мертвеца и заговорил довольно быстро. Вместительный котел, показавший свой пузатый бок из-за тента, напрягал.
- Э, вы умертвили вон того человека?

Деа:
- Колкар не оставляют в живых посягающих на наши земли, - гордо ответил кентавр. Теперь он наблюдал за действиями работниц, увядших женщин с потускневшей шерстью, и не смотрел на пленника. Зато на Фарбода обратили внимание дети. Камешек, который стукнул его по ноге, был запущен ловкой рукой подростка на тонких ногах, - мальчишка еще не обрил голову, зато успел нанести на шкуру несколько знаков, отмечая число пораженных врагов. Остальной молодняк шептался, показывая на человека пальцами. Решали, кому достанется мясо: семьям погибших разведчиков или тем, кто захватил пленного.

Tyr:
- Его обыскали? - гнул свое пленник.
На юнцов южанин и не обратил внимания. Этих только раздразнишь ужимками, негодованием или тем более злостью. Стоит ли рычать на гиен, которые, убоявшись свирепого рыка, из страха накинутся на свирепствующую добычу, лишь бы она прекратила их пугать?

Деа:
Кромзар не стал бы вождем этого табуна, если б полагался только на грубую силу. Воин должен быть могучим, а предводитель еще и проницательным, поэтому кентавр, переступив копытами, развернулся к пленнику.
- Ты знаешь что-то, - сказал он, наклонив к Фарбоду копье. - Оно тревожит тебя сильнее, чем огонь под котлом. Может, ты безумец. А может быть, собрался купить свою жизнь? Говори.

Tyr:
Фарбод посмотрел в глаза вождю, как он любил смотреть на ночную пустыню, то есть расслабленным и очень далеким взглядом.
- Плохо искали или, быть может, и вовсе не пошарили в глубоких карманах человека? А может, в стане завелся вор? - возмущенно-сочувствующим голосом вопросил Фарбод.
- Знаменитый "Бешенство Вепря" был у того несчастного человека. Огромный рубин.

Деа:
Кентавр пожал широченными плечами и, подозвав жестом одного из молодых воинов, отправил его на обыск. Ни верить на слово, ни обвинять Фарбода во лжи он не торопился.

Tyr:
Тухлая вонь не щекотала отправленному воину ноздри, - свое г..., как известно, малина. И прямо висящего на остряих мертвеца стали щупать грубые руки, выворачивая карманы, сдирая дырявую куртку. Когда покойник остался чуть было не голым, снятая с него одежда, внимательно изученная, лежала подле вождя.
Фарбод озвучил свои мысли:
- Этот человек беспрепятственно вынес драгоценность из тайника, а на пути не повстречал никого... никого, кроме кентавров. И здесь же рубин исчез.

Деа:
- Так может говорить человек, который прошел за убитым весь путь, - ответил кентавр, глядя на кончик своего копья, застывший в волоске от горла Фарбода. - Во что я не верю. Ты больше похож на человека, который хочет посеять рознь в моем табуне. Пока мы ищем камень и вора, твои спутники врываются сюда и режут твои веревки. Хитрая еда. Но недостаточно хитрая. Вода скоро закипит. Искать рубин будем после обеда.

Tyr:
- Я не шел по пятам за убитым, но знал его дорогу. Он хвалился, что пройдет мимо вас целым и невредимым... Я не стремлюсь обвинить кого-то из твоих в краже. Даже учитывая пагубную красу рубина, - Фарбод стрельнул в вождя острым взглядом из-под густых бровей.
- Прикажи сжечь всю эту одежду. Вепрь не сгорит, а твой воин мог попросту не найти камень. Его же не дурак прятал.

Деа:
- Мы найдем камень после того, как ты насытишь воинов, захвативших тебя, - повторил кентавр.
И все-таки он медлил, хотя одним движением руки мог бы заставить Фарбода замолчать.
- Ты же не думал, что если мы найдем Вепря по твоим подсказкам, в благодарность тебе сохранят жизнь. Есть еще что-то, из-за чего ты спокоен. Твои друзья уже близко?

Tyr:
"Ну как втолковать потолстевшему от собственной важности коню, что жертвы, поди, тоже встречаются хладнокровные?"
Фарбод прищурился, подставив щеку золотому солнцу. Мало ли что, но, возможно, оно греет его кожу в последний раз.
- Я говорю без волнения, потому что не желаю вам, хозяевам этой земли, злой участи. Но вы навлечете ее на себя неминуемо, если присвоите рубин. Ты представляешься мне мудрым, вождь. Ты знаешь, какие люди жадные, и из жадности своей они не пощадят твое племя. Тебе ведома история Вепря?

Деа:
Кентавр фыркнул и ударил копытом по утоптанной земле.
- Люди, орки и таурены давно хотят истребить мое племя. Им нужна вода оазиса и пища, которую он дает. Ничего не переменится, если у них станет причиной больше.
Одна из старух прислушивалась к разговору. Она не принимала участия в возне с котлом и выглядела более ухоженной, чем ее товарки. Нижнюю часть морщинистого лица закрывал трофейный шелк.
- Человек хочет сказать, что на камне проклятие? - послышался резкий голос из-под тканевой маски. Вождь поморщился, но не осадил дерзкую женщину.

Tyr:
- На нем нет проклятия. И если говорить совсем начистоту, то Вепрь вовсе не рубин. Это застывшая кровь гигантского борова, вытекшая из его сердца, когда в далекие-далекие времена он погиб.
Отчаянная отвага и бешенство, владевшие боровом перед смертью, сохранились в его крови, в рубине. Тот боров презирал алчность и трусость, а потому алчные и трусливые обладатели камня - то есть все его обладатели - погибали. Я знаю это предание со слов умеревшего квилборского шамана, чье святилище разорил мой господин, взявший меня, мальчишку, в поход пять лет назад.
- Вы совершите роковую ошибку, оставив камень себе. Кто-нибудь придет за ним, поздно или рано.

Деа:
Кентавр воинственно раздул ноздри.
- Мой народ не алчен и не труслив. Если камень здесь, он не покинет пределов стойбища, потому что достался нам в битве. Эй, вы! Хватит гонять мух хвостами. Проверить одежду.
Наконечник копья царапнул горло Фарбода и отодвинулся.
- Хитрая, очень хитрая еда. Ты знаешь человека, который принес сюда сокровище. Можешь быть нам полезен. Кромзар смелый, но осторожный вождь. Мы отобьемся от людей, орков и тауренов, но не от всех вместе. Я слышал о камне и знаю о его силе. Поэтому ты убьешь каждого, кому было известно о пути человека с Вепрем, если хочешь жить сам.

Tyr:
- Мы обусловились не рассказывать никому, - Фарбод говорил прямо, однако уверенности в том, что его напарник держал язык за зубами, он не имел. А еще Фарбод подивился, как сильно сейчас кентавр походил на его покойного господина, впервые обнаружившего рубин для всего света. И если схожесть заключалась не только в речи, то Фарбоду действительно стоило во всем слушаться гордеца. Так же, как слушался он господина пять лет тому назад.

Деа:
- Подумай хорошо, - кентавр сощурил и без того узкие глаза. - От этого зависит, нужен ты нам или нет.
Тем временем одежду мертвеца просто распотрошили, не желая дымить костром: от ткани поднялся бы густой и вонючий чад, заметный издалека.

Tyr:
- Допускаю, что есть такие, которые знают, куда ушел последний обладатель Вепря. Допустим, что я их убиваю. Это на время лишит охотников, образно выражаясь, глаз. Но Вепрь на то и назван бешеным, потому что храниться в покое мог только в разрушенном ныне святилище. Ты выиграешь немного времени, вождь. Как поступишь ты, если я выцарапаю для тебя время?

Деа:
- Это священный камень. Я буду говорить с шаманами своего стойбища, - ответил кентавр, покосившись на старуху, чьи угольно-черные глаза блестели над маской. - Если Вепрь захочет вернуться в святилище, Колкар не станут его удерживать. Почему ты не хочешь камень для себя? Люди жадные.

Tyr:
- Почему ты решил, что я не хочу? И почему для того, чтобы хотеть, обязательно быть жадным?

Деа:
Кентавр усмехнулся, показав свои жутковатые зубы.
- Потому что ты узнал о камне пять лет назад и до сих пор жив. Значит, не пытался им завладеть.
На вопрос о жадности Кромзар не ответил. Не хотелось ему вступать в беседы о природе слабостей.

Tyr:
- Я просто жду часа, когда получить Вепря станет возможным не подставляя при этом спину или горло под нож, - усмехнулся Фарбод. Если это правда, то очень дерзкая.
- Священное место разорено, вождь. Может быть, степь давно стерла его со своего лица. Что же предпримут шаманы?

Деа:
Дружный возглас дал знать, что поиски увенчались успехом. Вождь бросил короткий взгляд на сокровище, подсветившее алым широкую ладонь одного из кентавров. Он умело скрыл свои чувства, - разве что Фарбод мог распознать движения его остроконечных ушей, приподнявшихся вверх.
- Духи укажут шаманам путь, как указывали всегда, - интонации гортанного голоса не изменились. - Они решат, как поступить с камнем. Но твоя судьба в моих руках, человек. Сейчас я думаю, что будет лучше, если ты замолчишь навеки. Но Кромзар умеет быть благодарным. За то, что ты сказал о камне правду, твое тело не станут поедать.

Tyr:
- Что же с ним сделают, проткнут, как вон того сообщника? - осведомился Фарбод полупрезрительно. Он начал было подозревать в кентаврах качества куда более высокие, чем те, которыми их наделяли все кому не лень. Но разговоры о еде были неприятны.

Деа:
Кромзар собрался было ответить, но к его запястью прикоснулась старуха с закрытым лицом. Обратив на себя внимание вождя, она что-то ему прошептала.
- Мать матери моего сына говорит, что если ты поклянешься на камне выполнить мое условие - помешать другим приближаться к стойбищу и не возвращаться сюда самому, - сила, заключенная в Вепре, не позволит тебе нарушить сделку, - проворчал кентавр, отворачиваясь от шаманки. - Я согласен на это. Так ты будешь не опаснее, чем проткнутое копьем тело, зато принесешь пользу.

Tyr:
- А камень? - это заботило южанина больше всего. Страстный алый отблеск рубина, который опять и опять оказывается не в тех руках, вот что беспокоило Фарбода.

Деа:
- Духи Степей скажут, как с ним поступить. Никто, даже кхан, не ослушается воли духов.

Tyr:
Фарбод смиренно уставился в пыль под ногами. Он не будет расспрашивать дальше. Пустыня учит терпеть.
- Я ведь не смогу постоянно охранять ваш покой, вводя в заблуждение добытчиков и коллекционеров.

Деа:
- Рано или поздно тебя убьют, - согласился вождь, - но это будет хорошая смерть. Не хуже многих других. И лучше смерти в котле или на древке. У тебя нет выбора, человек.

Tyr:
- Ты не понял меня. Пока никто не знает, что камень здесь, вы оставлены в покое. Я узнаю, кто в городе может пойти по его, - он кивнул на полуголый труп, согнувшийся над кучей, - следу. Сделаю то, ради чего ты сохранил мою жизнь. Но потом смерть будет грозить не мне.

Деа:
- Все это я уже слышал, - кентавр раздраженно хлестул себя хвостом по бокам. - Мы Колкар. Мы сильное племя, хозяева воды и плодородной земли. Нам благоволят духи. И с камнем мы поступим так, как им будет угодно. Если духи не гневаются, а знающие о камне мертвы, что может грозить ему или нам?

Tyr:
- Бешенство Вепря, - предположил Фарбод, но то было слишком тихое предположение, чтобы его хоть кто-то расслышал.
- Ничего, вождь. Ничего.

Деа:
Старуха взяла камень у воина, который все это время, как зачарованный, смотрел на рубин.
- Клянись, - приказала она.

Tyr:
И Фарбод поклялся. Ему, в общем-то, было все равно чем клясться, он чувствовал, что все идет правильно. Бешенство Вепря отбирали с таким же бешенством. Но он, терпеливый Фарбод, сможет усмирить кипящую в рубине древнюю кровь. Эти мысли, окрепшие от вида драгоценности, придавали смелости.

0

Онлайн

Сейчас на сайте 0 пользователей и 0 гостей.