О церкви и борделе - II

3 октября 2011 16:50
Персонажи: 

А также в ролях: Рак, Себастьян

Часовня на окраине Кабестана, ночь

Себастьян: - ...И за старания ваши воздастся вам сторицей, - монотонно бубнил жрец и переворачивал страницы своей книги, обращаясь к пустому залу. - Только усердный и верный идёт к силе, остальные же должны искать путь или пасть к ногам сильного, как было сказано в Писании. Терпение, упорство и вера... - жрец с подозрением глянул на канделябр: в прошлый раз он начал летать по церкви во время "проповеди".

Капелла задумчиво засвистела. У неё получалось, несмотря на то, что свист вроде как не был предусмотрен для её новой формы. Но не в этом смысл. Дух, абсолютно невидимый, а если был бы и видимый, то, наверное, с видом "не я виновато", парил возле вывески у потолка. К слову, в отличие от самой Капеллы, очередное воплощение её фантазии в виде лезвия из теней, выглядело вполне объемно.

Себастьян: - Сильному разуму подвластен мир, ему не навредят... - он чуть повысил голос, акцентируя внимание на своих словах, - …Козни тех, кто вздумал испытывать его святость.

Столкновение стального звена и тени показало - сталь далеко не самый надежный материал. С звонким щелчком и каким-то похожим на обиду скрипом, табличка повисла уже единственной держащей её цепи.

Себастьян невозмутимо перевернул страницу своей чёрной книги. - Будет так, как скажу. Я - слуга и властитель. Я - последователь и ведущий. Вера моя истинна, слово моё - крепче металла. - Костяная пятерня легла на фолиант, и лёгкая золотистая дымка окутала священника вместе с алтарём.

Капелла продолжила. В конце концов, раздавить его она собиралась как минимум не сегодня. А так, пусть пробует. Описав в воздухе широкую дугу, клинок отсоединил металлическую пластину от стены. Та, вспоминая о притяжении, немедленно поспешила упасть. Сначала вниз, а потом... в сторону стены. Но окно не выбило.

Себастьян замолчал на те несколько секунд, пока по церкви гуляло эхо от громыхнувшей вывески.

Капелла же тем временем снова задумалась. А потом чем-то ударила по верхнему краю вывески. Весьма, нужно заметить, сильно. Ковер смяло, жреца тоже, судя по всему, задело.

Себастьян: - Этот храм - оплот истинной веры здесь. А ты разрушаешь его, - прошептал священник, - Ты не просто одержима страстями, ты - их узница. Как же ты поднялась к силе, не имея власти даже над собой?

Капелла: - Этот храм - дешевая гоблинская поделка за сущие гроши, - она даже не появлялась, - я тогда уж ломаю оскорбление истиной веры.

Себастьян положил на книгу вторую руку, мерцающий щит на секунду расширился и отодвинул вывеску обратно к стене. - Оскорбление истинной веры - это её избранные, в которых пылает гнев и клокочет гордыня. Явись мне.

Капелла в душе, наверное, сказала: "Угу, еще чего", но на практике пошла и затушила свечи. А затем поставила на книгу очередную свою недофигурку. Совсем небольшую, но прямо как настоящую!

Себастьян: - Я, в отличие от тебя, терпелив. И могу терпеливо нести свой крест... - облокотившись на край кафедры, он положил подбородок на скрещенные пальцы, - Скажи... Что же тобой движет?

Капелла: - Мне нужны извинения, - ответило эхо. Фигурка тоже попыталась изобразить нечто подобное, - ты, будучи жрецом тени, оскорбил сильного. Кара прибыла. Можешь не сомневаться в этом.

Себастьян: - Мне понятно твоё желание... Но что же тобою движет? - огоньки глаз жреца сплюснулись, как будто он прищурился, - Гордыня и задетое самолюбие?

Капелла: - Темные хомяки возмездия. Рано или поздно они захватывают твой разум и заставляют нести хаос и разрушение, - говорила тень. В конце она даже не обозначила сарказм смехом. Но ей это явно нравилось.

Себастьян: - О... Хомячки - это прекрасно. Ты знаешь, двадцать или тридцать лет назад я проповедовал в Стратхольме о том, что этот мир отвечает на наши действия. Всё, что мы делаем миру, мир сделает с нами. Но Тень открывает и другую истину: мы сами можем заставить мир делать то, что угодно нам. И поверь мне, я не буду жрецом Тени, если не смогу отвратить возмездие этого мира. Тебя.

Капелла: - Я заинтригована. Расскажи как, а? - рядом с первой фигуркой, как насмешка, появилась вторая, идентичная первой. За ней третья. Так они дошли до шести штук. Сама тень отлетела куда-то наверх, снова начиная что-то пронзительно насвистывать.

Себастьян: - Разве это не испортит всю интригу, если я тебе расскажу? О... Нам неизвестно устройство этого мира. Но это не мешает нам иногда вмешиваться в его работу. Возможно, однажды тебя просто... Не станет. А до тех пор я буду принимать это как испытание. Муку. Она делает меня сильнее... И слабее. Парадоксально, как всё божественное.

Капелла: - Ты веришь очень однобоко. Продолжая говорить об одном аспекте веры, ты игнорируешь её догматы. То присуще лицемерным самозванцам, что обращают чужую наивность себе на пользу, не говоря ни слова правды. Ты уверен, что это сработает? - ряд фигурок потянулся к нему своими миниатюрными ручками, медленно-медленно подходя ближе.

Себастьян: - О... Божественные откровения нельзя толковать однобоко! - он расцепил пальцы и всплеснул руками. Шмяк... Какой-то странный звук. Он хотел было продолжить, но вдруг заметил, что его левая пятерня куда-то пропала, а точнее - валялась теперь на полу, а рука заканчивалась голой костью.

Капелла: - Кажется, кто-то начинает исчезать. Давай я попробую поверить в то, что тебя нет? Может, вторая отвалится? - фигурки враз перестали идти в сторону жреца. Они все вместе заложили руки на головы и уперли взгляды в лицо жреца, как будто бы готовясь выстрелить чем-то из глаз.

Себастьян: - Кхм... Вот видишь. Если отбросить какую-то часть, я не утрачу свою суть. А подчиниться тебе - значит, нарушить этот догмат. И кто же из нас лицемерит?.. - от правой руки отвалился мизинец, но жрец продолжил изображать невозмутимость, и опять упёрся локтями в алтарь.

Капелла: - Продолжаем, продолжаем! - фигурок вокруг становилось все больше. Они занимали место на полу, на стальном щите, на шкафах. Выглядело жутковато, но мертвому, наверное, все равно на такие вещи. Но этот взгляд... казалось, их глаза разгорались все сильнее и сильнее, - ну, что следующее? Я, на самом деле, не знаю. Но верю в то, что это будет еще один палец!

Себастьян: - Я не исчезаю, Взошедшая. Я теряю тело. Разве потеря тела - это конец?

Капелла: - В твоем положении - да. Как показала практика, если у мертвеца отделить голову от тела, он все равно умрет. Еще раз. Обидно до жути, честно говоря.

Себастьян: - Он умирает... - всё ещё целой рукой жрец поправил как-то странно хрустнувшую челюсть, - Да... Как же это проверяли? Уверен, тела после этого точно не могли встать. Но расскажи ты душе обезглавленного, что её больше нет, она бы над тобой посмеялась. Пользуясь случаем, могу я тебя просить об одной вещи?

Капелла: - Валяй. Потом покажу одну штуку, - все десятки её малых воплощений смотрели как будто с любопытством.

Себастьян: - Расскажи... Каково это - избавиться от оков плоти, вознестись над костями и тленом?

Капелла: - Непривычно холодно. Ужасно непонятно. Эйфорически прекрасно и, между тем, не дает нового смысла этому существованию. Все, что дает эта форма - больше власти. Но не больше смысла. Ты просто продолжаешь делать то, ради чего существовал... - на секунду повисло задумчивое молчание, - еще что-нибудь?

Себастьян: - Только одно. А для чего существуешь ты?

Капелла: - Чтобы служить и менять. Мир однажды погрузится во тьму. Не без моей помощи. Но и не только из-за меня. Из-за всех нас. И это будет самый главный аккорд сей симфонии. Безмятежность. И тогда мы сольемся с ней.

Себастьян: - Ин-те-рес-но... - челюсть жреца всё-таки отвалилась, но он успел поймать её на лету и принялся прилаживать обратно.

Капелла: - Так, любопытно. А ты знаешь, почему на самом деле разваливаешься, а? Заприметил, нет?

Себастьян: - Неизбежное возмездие, которое пришло и которое я должен интригующим образом отвратить от себя, смею предположить?

Капелла: - Замысловато, но близко. Обернись, - не являясь сама, она явила его собственную тень. Та упорно тянулась к жрецу, но увы, магия кольца её не отпускала, - узнаешь?

Себастьян: - О... - он развернулся, придерживая рукой челюсть, - Мы с ней были очень близки когда-то. Так что же она делает у тебя?

Капелла: - Лежит. Согласись, без неё не очень удобно? И даже несколько неприятно. Так вот, к вопросу о душе. Знаешь, что будет, если не станет твоей тени?

Себастьян: - Всё сущее отбрасывает тени... Если что-то не отбрасывает тени, оно не существует.

Капелла: - Неужели оно стоит того, чтобы перестать существовать, - тень жреца исчезла, но на её месте наконец возникла настоящая Капелла, - у кого тут более задетая гордость: у жреца, что не может сказать ничего не стоящих слов, или у тени, которая требует уважения к своему статусу?

Себастьян: - У того, кого это больше волнует и кто больше об этом говорит, разумеется.

Капелла: - Ты не понял тайного послания в моей речи, - с некоторым сарказмом выдала она, - это, вроде как, была угроза.

Себастьян: - Угроза смертью тому, кто уже умер. Угроза небытием тому, кто стремится погрузить в небытие этот мир... Сколь бы ты ни была сильна, я никогда не признаю твою мудрость. Если же тебе нужно только признание силы... Что же, отрицать очевидное не так уж и умно.

Капелла: - Меня не волнует твое мнение. Меня волнует право сильного. Ты знаешь, что это за право. Ведь знаешь, да? - она окончательно спустилась вниз.

Себастьян: - Тебя волнует твоё задетое самолюбие, Взошедшая. Назови мне своё имя. Как я смогу принести свои извинения тебе, не зная его? Быть может, оно будет обращено к тени от того стола.

Капелла: - Капелла. Так я называю себя ныне. После гибели. Так можешь называть меня. Надеюсь, ты не будешь особо надеяться на то, что я и правда приду на этот зов.

Себастьян: - О... Твои приходы заставляют меня терять голову. Ну, или руку... Я признаю, что твоя власть над Тенью велика, Капелла. И признаю твоё право зваться сильной и считаться сильнее меня. И я обещаю... - он клятвенно поднял оставшуюся у него руку, но челюсть тут же упала на пол. Он медленно нагнулся, поднял её и приладил обратно, - Что не отрекусь от этих слов.

Капелла: - Думаю, мы можем иметь дело друг с другом, - все фигурки разом устремились к ней, так и исчезаю в восходящей. Сама же она тем временем вытягивала нечто из своей... руки? Больше всего было похоже на уличного фокусника, у которого что-то не получалось. Впрочем, у Капеллы все выходило. Тень Себастьяна была полностью извлечена из кольца, и теперь она сжимала её в тени своей руки, - тебе она нужна?

Себастьян: - Без неё мой облик несколько... Неполный, тебе так не кажется?

Капелла мягко рассмеялась, - да, есть что-то такое. Иди, иди. Я отпускаю тебя, - Капелла разжала ладонь и тень буквально слилась в единое целое с жрецом, - сам соберешь себя обратно, или помочь?

Себастьян посмотрел на свои руки. Свод церкви наполнился странным шумом, как будто звук трескающихся костей промотали вспять. Палец и кисть воспарили над полом и заняли свои законные места, закрепившись окончательно фиолетовыми вспышками - Лечение - это моя профессия. Мёртвая плоть - такая же, как живая, разве что... Мёртвая. А вот вывеска... Ты не будешь так любезна?

Капелла: - Рано или поздно я забуду о теневых кольцах, и она свалится снова. Тебе оно точно надо, а?

Себастьян: - Только на время. Пока я не найду гоблина достаточно слабонервного, чтобы его можно было заставить работать даром.

Капелла: - Ладно. Но помни о том, что оно может отвалиться даже без злого умысла. И особенно с ним, - не пришлось даже оборачиваться. Мощные теневые щупальца без особых проблем подняли лист металла на прежнюю высоту, где он и остался без видимых усилий. Впрочем, теперь два звена были покрашены в черный цвет, - но, замечу, это довольно странное использование теней. Они будут недовольны.

Себастьян: - О... Они ведь служат нашему общему делу. Мы изменяем мир вокруг себя. Усиливаем в нём власть Теней. Уменьшаем его реальность... Изменяем. Делаем нашим идеалом. Как ты справедливо заметила, мы остановимся только тогда, когда всё станет тьмой.

Капелла: - Ладно, ладно. Так на чем мы остановились в прошлый раз, перед этим нелепым скандалом? - она помотала головой, как бы говоря, мол, стой. Хватит на сегодня с тонкими передразниваниями.

Себастьян: - Думаю, мы говорили о том, с чего начать, - жрец растянул полусгнившие щёки, изобразив что-то издалека напоминающее улыбку, - После ремонта, разумеется. О пастве, о борделе... Резне. В основном я думал о первом.

Капелла: - И как? Все еще рассматриваешь живых как вариант действий? Или будешь все же сначала убивать? Впрочем, оба варианта довольно странные, - вроде даже без насмешек. По крайней мере, без таких злых и презрительных.

Себастьян: - Убивать, конечно, надёжнее, но у меня нет даже ассистентов. Не уверен, что я смогу вернуть их к разумной жизни после смерти. Я заглядывал в сны жителей этого города... Более безбожного и приземлённого места на свете наверняка нет. В массе... Жители для нас бесполезны. Но мы ведь знаем, откуда должна начать гнить рыба, не так ли?

Капелла: - Как будто для тени голова - это безбожие. Я бы сказала, что это кишечник. Отходник. Бесполезный. Впрочем, не важно. Так до чего ты додумался позволь узнать?

Себастьян: - Нам нет ни смысла, ни возможности донести нашу веру до всех жителей этого города. Но практика показывает, что религия в городе и государстве - религия тех его жителей, у которых есть власть. Возможно, кто-нибудь из магнатов польстится на "тайное общество" и "секретный орден для избранных". Начнём с распространения книг, пожалуй.

Капелла: - Будешь руками переписывать каждый том? Или на этих полках по сотни экземпляров всего, что тебе необходимо? Впрочем, я бы предложила иной вариант. Работает всегда, если успеешь довести до конца, - и она заняла лежачую позу, о чем-то думая и куда-то тихо уплывая.

Себастьян: - Интригует. Впервые слышу о чём-то, что работает всегда. Так что же?

Капелла: - Любая религия зиждется на чудесах. К сожалению, в наше время недостаточно просто пройтись по воде, чтобы тебя сочли святым. А вот спасти город от неминуемой гибели или проклятья... - она остановилась у шкафа, - тут только одна загвоздка есть. Устроить проклятье так, чтобы никто не понял, что спаситель и враг - одно лицо.

Себастьян: - И над этим я думал. Твой ход мысли мне нравится, поскольку повторяет мой... Чума. Лихорадка. Когда я говорил о них, нельзя было исключать, что она будет побеждена. И лучше, если нами.

Капелла: - Чуму и лихорадку можно исцелить сотней методов. Если, конечно, ты не знаешь рецепта гнили. Но я не уверен, что мы успеем что-то с ней сделать. Плюс, должна заметить, что если где-то начинается чума, то все верят в то, что это дело мрачных культов. А нам подобная слава не с руки.

Себастьян: - Тогда что же? Паладины, которые бы оказались достаточно сильными, чтобы разрушить пару борделей в своём крестовом походе, но достаточно слабыми, чтобы противостоять нам, на дороге не валяются.

Капелла: - Это сложный вопрос. Но он не проще, чем вопрос с чумой... Что у них есть такого, чего мы могли бы вернуть? Кроме денег, конечно.

Себастьян: - Зелёные носы и уши... У гоблинов есть только деньги и товар, который они отдают за деньги. Честно говоря, какая-нибудь экзотическая болезнь бы подошла, к тому же устаревшие штаммы можно выписать из Лордерона. Тут не так много лекарей... Скажем, если бы была какая-нибудь простуда, от которой у них начнут выпадать зубы...

Капелла: - Я еще подумаю над этим. Если у тебя есть возможность получить несколько штаммов - лучше бери как можно больше. Главное потом не забыть их вылечить.

Себастьян: - Да... Живую плоть я когда-то лечил. Новые молитвы для неё обычно не подходят. Точнее, они работают, но болезные орут так, как будто их калёным железом жгут. Смертные... Сентиментальны.

Себастьян: - Вот что: нам нужен очаг заражения. Когда мы найдём заразу, будет лучше, если болезнь пойдёт из одного места. И после того, как она охватит город, было бы неплохо, чтобы это место нашли. Так к нам будет меньше вопросов.

Капелла: - И все же я должна думать над несколько более тонкими вариантами. И молиться. Увидимся следующей ночью, пожалуй, - она как будто прыгнула куда-то вверх, испаряясь по пути.

Себастьян развернулся и удалился в дальний угол, туда, куда не доставал свет факелов.

0

Онлайн

Сейчас на сайте 0 пользователей и 1 гость.